Общественность удивляется: как мог такой авторитетный либерал, как Григорий Явлинский, в самый неподходящий момент обрушить на Алексея Навального целый поток яростных обвинений?
Ведь Алексей, едва оправившись от отравления, сидит в тюрьме, а Явлинский обвиняет его чуть ли не во всех смертных грехах.
Прямо по Ницше: подтолкни падающего!
Неспортивно получилось. А ведь Григорий Алексеевич, говорят, в юности увлекался боксом, а там упавшего не бьют.
Впрочем, политика — не бокс: на политическом ринге и падающего подталкивают, и упавшего добивают.
Наваливаются всем скопом и втаптывают в грязь. Под радостные крики и аплодисменты зевак.
"Но ведь Явлинский не из таких, он же человек принципов", — недоумевают сторонники Григория Алексеевича.
Не знаю, не знаю… Явлинский, прежде всего, политик. Причем — политик, играющий вдолгую.
Тридцать лет он ждал своего часа, тридцать лет верил, что скомпрометированные ельцинским авантюризмом либеральные принципы возродятся из пепла, как одомашненная птичка Феникс.
И тот из публичных политиков, кто не спалился в борьбе с системой, но и не вляпался по самое "не могу" во все ее пакости, окажется востребованным умницей Клио. А Григорий Алексеевич тут как тут.
И вот когда выросло новое поколения, требующее для себя законного места под солнцем, когда, казалось бы, должно наступить время реализации долго откладываемых мечт, вдруг, как черти из табакерки, выскакивают какие-то мальчишки и, пренебрегая всеми политическими условностями, устремляются на штурм нашего хмурого и обманчивого политического неба. А впереди этой ватаги, самый дерзкий из них — Алексей Навальный — исключенный, к тому же, в свое время из партии "Яблоко" с волчьим билетом.
Сначала Григорий Алексеевич делает вид, что не замечает наглеца — как бы — за его малый политический рост и нечистокровный либерализм.
Но Навальный быстро подрастает и становится фигурой: сначала общероссийского, а затем и почему-то мирового масштаба. Самое обидное, конечно.
А у Явлинского, между тем (как и у всего нашего поколения), тикают часы и близится время писать окончательные мемуары, где всем сестрам будет роздано по серьгам.
Где-то я понимаю Григория Алексеевича — и впрямь обидно: столько было в жизни возможностей удобно устроиться в руководящем кресле и высидеть там золотое яйцо. А он все отказывался, в расчете на выигрыш главного приза.
Ему кажется, что есть еще шанс, может быть — последний, но есть.
Убрать бы только с дороги всяких выскочек, авантюристов, бессовестно присвоивших себе незаслуженную популярность…
И тут Явлинскому кажется, что новый Акела промахнулся: заигрался, поверил в мифические гарантии, и, нарушив киплинговский сценарий, сам прыгнул в раскрытую пасть поджидавшего его тигра-людоеда.
Но старый хищник что-то вяло работает клыками, а жалостливая мировая общественность ноет о какой-то "политической ангажированности" судебных челюстей.
И Григорий Алексеевич срывается — очертя голову бросается вперед и изо всех сил пытается затолкнуть жертву поглубже — в пасть. Чтобы уж наверняка. А то вдруг снова отпустят, как уже бывало? Из своих каких-то тигриных соображений. Или обменяют на кого-то (что-то)?
Любое "а вдруг" в нашей стране имеет некую степень вероятности. И на свободе может оказаться политический лидер, которого уже не догнать. По крайней мере, на либеральном рысаке.
По крайней мере — Явлинскому.
Я никому никогда не пел и не буду петь осанну. В том числе — и Алексею Навальному. Но он — в тюрьме. Не склонен я и демонизировать Григория Алексеевича. Хотя он никогда и ничем не рисковал.
Ну, слаб человек, поддался эмоциям, сам себя высек. Кстати, не впервые. Но на сентябрьских выборах его эмоции могут дорогого стоить партии "Яблоко". Ну, так она и так на ладан дышит.
Но волноваться тоже не надо: родные партия и правительство не дадут Яблоку пропасть: куда-то ведь надо запихнуть этот электорат, эту часть московско-питерской интеллигенции, которая была-есть-будет и которой тоже надо ходить-голосовать. Впрочем, на окраинах и в центрах нашей многострадальной подросли новые мальчики, готовые по полвека красиво говорить, быстренько и задорого написать хоть про "500 дней", хоть про "9 с половиной недель" и аккумулировать интеллектуальную энергию 3% населения. Так что в этом смысле Яблоко вечно, как бы оно ни называлось.
Но стоит напомнить всем (и самому себе, в частности), что в жизни и в политике должны существовать непререкаемые табу. Нельзя подталкивать падающего. Нельзя бить лежачего.
Уж если он так неприятен тебе — отвернись, промолчи, не спеши в палачи.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
