Простите, что немного личного. Нам на Ильинке ровно два месяца. И вроде нельзя в этом признаваться, но я страшно устал. Не от того, что холодно, и не от людей, которые рядом (они, на самом деле, замечательные, и многие из них уже мои друзья), а от того, что занимаюсь совсем не тем, чем хочется и о чем я думаю, и постоянно ощущаю это где-то в районе затылка, и горблюсь все сильнее, и чувствую, как старею, прямо физически, потому что хочется-то на самом деле совсем другого. Раздать все долги. Объездить на велосипеде Каталонию, или, допустим, от Москвы до Киева на велосипеде доехать. Записать альбом каверов на русские панк-группы. Написать сценарий — пока даже не знаю о чем. Открыть магазин неформальной одежды, обязательно в Москве, потому что это просто ужас, что у нас нет ни одного нормального магазина неформальной одежды, вот такого, как в Гамбурге, например, а не кошмарно скучных "Рок-атрибутика" или "У дяди Бори", которые, на самом деле, для гопоты. Еще я очень хочу пить. На месяц запить с друзьями, желательно летом, чтобы можно было засыпать и просыпаться прямо на улице или рядом с какой-нибудь водой. Помню однажды мы провели так почти трое суток. Я, Рэтман и Одеколон. К концу третьего дня мы полностью состояли из спирта, знакомств, драк, болтовни и смеха. Закончилось все тем, что Рэтман в восемь утра охмурил какую-то проходящую мимо бабушку, а она, оказалось, шла в синагогу на службу и позвала его с собой, а он пошел, а мы с Одеколоном остались и очень переживали за то, что он обратится в иудейскую веру, а когда он вернулся мы стали отпаивать его водкой, чтобы он снова вернулся в православие. Как же мы смеялись. У меня чуть язва от смеха не открылась. Господи, прости, но самые счастливые воспоминания в моей жизни связаны с утренним беззаботным пьянством. Я соскучился по нему. И я вполне страдаю от того, в чем приходится вариться, и от того, что приходится писать, и от того, что приходится читать. И от кремлевских, и от оппозиционных, и от оранжевых, и от голубых, и от правых, которые делают икону из бандита, у которого дома лежит три кило наркоты, и от левых, которые только из-за того, что на Майдане рулят правые, обращаются с просьбами к бандитской олигархии и ментам этот самый Майдан разогнать, и от озверелых чеченов и дагов, и от русофобов, и от русофилов, и от женщин, которые в тот момент, когда мою подругу везут за МКАД насиловать и она в панике присылает СМС "***, помогите" пишут: "а слово "***", она, конечно набрать успела!", и от тех, кто считает, что "мало дали", и от "тебе платит ФСБ", и от "Сталина на вас нет", и "от Гитлера на вас нет", и от "Николая на вас нет", и от себя, конечно. Может даже в первую очередь — от себя такого.
Пожалуйста, от кого зависит это решение, отпустите ребят из тюрем поскорее. И отмените ублюдские законы, чтобы просто так в тюрьмы больше никто не попадал. Я обещаю, что после этого, но только после этого, больше не буду участвовать ни в чем и никогда, а при любом упоминании о политике буду молча давать собеседнику пару-тройку книг об устройстве русской анархической общины и говорить "ну, если вы пока не готовы — извините, давайте поговорим о бабах или о футболе".
Очень хочется жить.
Ну и вот поскольку нам сегодня на Ильинке ровно два месяца, я хочу сказать всем вам, кто рядом, кому не все равно, кто участвует, сопереживает, борется — огромное спасибо. За то, что вы пусть по капельке, но все-таки приближаете тот день. Я очень вас уважаю и люблю.
А с другой стороны вот еще о геях. Об идейных.
Это было в день морской пехоты. Мы стояли на Ильинке, немного нас было, человек пять, как вдруг из перехода метро "Китай-город" высыпали морпехи, человек тридцать-сорок. При параде, с флагами, орали что-то очень агрессивно-вызывающее, мне даже не по себе стало, хотя я не трус, но тут реально здоровенная толпа, фиг знает, чего от нее ждать и как она на нас отреагирует, тем более что морпехи были пьяные просто в умат. И вот четверо действительно отделились от основной группы и направились прямиком к нам. К моему удивлению оказалось, что с добрыми намерениями. Я в тот момент это упустил, но один из узников Болотной, Алексей Полихович, служил в Североморске на корабле, морпехи, как выяснилось, были об этом в курсе, так что просто подошли подписать обращение. Потом мы разговорились. "Братва, а где тут пи***ы тусуют?" - спросили морпехи. "А вам зачем?". "Да *** их хотим". Здесь в ход пошло вот это все мягкое-еврейское-интеллигентное, что во мне есть и за что я себя ненавижу, как только может человек ненавидеть самого себя: мол, парни, ну как же так, ну на фига вам это сдалось, они же вас не трогают, ну трахаются друг с другом в зад, но вам-то что от этого, не надо, пожалуйста, ни себя, ни нас не позорьте, лучше *** какого-нибудь в Тихом океане утопите, действительно доброе дело для людей сделаете. В общем, отбили мы геев. Морпехи, в итоге, пошли в другую сторону — бить кого-то другого.
А на следующий день на Ильинке было много народа и кто-то из наших девчонок спустился в переход и стал собирать подписи там — для повышения КПД. И тут бац — те самые геи, которые в Ильинском сквере тусуются. Подошли, начали спрашивать что почем. Потом говорят: "давайте подпишемся". Один из них взял планшетку, ручку, и вдруг резко перечеркал лист и приписал огромными буквами: "НИКОГО НЕ ОТПУСКАТЬ!". Девчонки опешили. "Что вы делаете? Как, почему?". "А потому что не***! Вы нас ненавидите".
Трудно не сойти с ума. Ничего не работает. Только алкоголь. Выпьешь после такого дня грамм двести виски — и тогда покой. И трудно замену виски найти, откровенно говоря.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
