Очередная, да еще и круглая, годовщина событий осени 1993 года естественно стала поводом для их публичного обсуждения.
Не думаю, что мои воспоминания и соображения слишком оригинальны, но поскольку я отношусь к той не слишком большой части свидетелей событий, оценка которыми их со временем изменилась, все же поделюсь.
О том, как вокруг меня и тогдашних моих товарищей прошли штормовые дни 3-4 октября, подробно и точно написала уже давно Аня Каретникова — еще к их десятилетию. Это избавляет от необходимости изложения собственно воспоминаний.
Из того, что было 20 лет назад, стоит отметить, пожалуй, то, что отношение к происходящему менялось в ходе событий.
Указ 1400 я поддержал практически безоговорочно. Вечером 3-го октября без сомнений пошел к Моссовету защищать демократию. Но уже после полуночи, когда стало ясно, что войска верны Ельцину, ушел со "своей" баррикады у Моссовета. На следующий день видел кровь и смерть у Белого дома, испытывал невольное сочувствие к обороняющимся. А вечером, так получилось, подрался с защитниками соседней со своей вчерашней баррикады. В ситуации отсутствия угрозы, да и вообще смысла в баррикадах у Моссовета оставшиеся на них превратились в пьяных самодовольных скотов. По крайней мере, нам так показалось на фоне трагедии защитников Белого дома.
Так что, начав с полной поддержки президентской стороны в начале противостояния, после его завершения я, скорее, призывал "чуму на оба дома".
Политически Верховный Совет мне не был симпатичен тогда, не симпатичен и сейчас. Содержание политической линии ВС воспринималось, и вполне обоснованно, как противное демократии. Не "демократам", а институтам, обеспечивающим и гарантирующим демократию. Представить себя в рядах его защитников я абсолютно не могу. Но искренний жертвенный и безнадежный порыв тысяч людей, и вовсе не только кровожадных людоедов, но и, например, наивных детей из ПОРТОСа, как минимум, вызывает сочувствие и уважение.
Меня совсем не смущал тогда и не слишком смущает сейчас сам по себе факт нарушения Конституции Ельциным. Было революционное время смены одной системы другой, обе стороны играли на грани, а то и за гранью закона, система права только складывалась, и абсолютизация сухой буквы была в такой ситуации бессмысленна. В конце концов, видение правды и правоты в одной лишь формальной правовой легитимности может быть продолжено и дальше в прошлое, и тогда у Учредительного Собрания или династии Романовых прав на власть больше, чем у Верховного Совета.
Но то, что тогда отвратило меня от поддержки Ельцина, это нарочито грубая, а главное, кровавая реализация задуманного. Разогнать ВС можно было аккуратно, выбрав более подходящий день, когда депутатов не было в здании, озаботившись заранее вывозом из Белого дома оружия и т.д.
Последовательность конфронтационных и провокационных действий президентской стороны выглядела и выглядит как специально направленная на достижение победы, убедительность которой обеспечена кровью. Я нисколько не оправдываю безумие Макашова и Руцкого, но что говорить о них? Инициатива и сила были на стороне Ельцина и спрос — тоже, в первую очередь, с него. А еще важнее то, что он выступал от имени и во имя демократии. Это налагало серьезную ответственность, и с ней Борис Николаевич, скорее, не справился.
Впрочем, на протяжении многих лет именно такими, морально-эстетическими, мои претензии к власти в связи с событиями 93-го года и оставались.
И только при зрелом путинизме, в середине 2000-х пришло постепенно понимание того, что роль этих событий была большей, чем казалось тогда. Понимание того, что тогдашние события уничтожили шанс на демократию в России на первом постсоветском витке исторической спирали. Правящая власть и Ельцин лично под угрозой суда и тюрьмы уже не могли позволить себе проиграть выборы, был утрачена возможность сменяемости власти. Естественным продолжением и развитием победившего режима стал последующий путинский авторитаризм.
Не думаю, что шанс на демократическую сменяемость власти сохранился бы, победи Верховный Совет. По крайней мере, я бы не хотел такой победы, ее результаты представляются мне ужасными.
Этот шанс сохранялся в балансе властей, в относительно мирном разрешении конфликта между ними. Надежда была в прохождении между Сциллой претендующего на всевластие реваншистского и безответственного в своем популизме Верховного Совета и Харибдой своевольного авторитаризма суперпрезидентской власти. Вероятно, такое прохождение требовало большей мудрости и ответственности, которых не хватило всем субъектам тогдашнего политического процесса. Но не менее важно и то, что ответственности и опыта (да и откуда бы ему тогда взяться?) не хватило обществу, не сумевшему проконтролировать и удержать в узде ветви власти, да и просто оценить весь смысл происходящего.
Особенно ярко это проявилось в позиции его "демократической", западнической части (не исключаю и себя из нее), гипертрофированно выраженной в знаменитом выступлении Лии Ахеджаковой с призывом "раздавить гадину".
И если для тогдашнего нашего опыта и уровня понимания исторических процессов и закономерностей демократии это было вполне адекватно, то когда оценки двадцатилетней давности без изменений люди, называющие себя демократами и претендующие на определенный авторитет, повторяют сегодня, кажется, что они "ничего не забыли и ничему не научились".
Так или иначе, виток исторической спирали, частью которого были события 1993 года, завершается. Грядет новый, в котором Россия снова предстоит прорываться к демократии. Прошедшие 20 лет дали нам опыт, которого не хватало в 1993-м. Хочется надеяться, что мы не повторим тех же ошибок снова.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
